|
Великолепный рассказ великолепного автора и художника.
Итак, киотская история закончилась - еле живого, Кеншина приносят в маленькую гостиницу-ресторанчик, где начинается еще одна битва - за его жизнь.
Автор Haku Baiko
Оригинал
Публикуется с разрешения автора
|
 |
Сама не своя, Такани Мегуми в страхе замерла у входа в комнату. Она хмурилась, не в состоянии понять, что с ней, ведь она же давным-давно состояла в приятельских отношениях с этим самым страхом: как-то раз им довелось сродниться и потом изо дня в день, год за годом они жили рука об руку, - пока он не вычерпал ее полную боли душу до самого дна и не одарил ее смелостью отчаяния, заставив очертя голову кинуться навстречу судьбе. Однако доселе она никогда, никогда в жизни еще так не замирала – испуганно, по-оленьи, трепеща.
- Мегуми-сенсей, что-то не так? - окликнула Сае Секихара.
Мегуми покачала головой
- Нет, ничего. Просто... не хочу тревожить его сон...
Она мысленно дернулась, осознавая, насколько беспомощно прозвучало оправдание. Сае, судя по всему, все расценила правильно:
- Мегуми-сенсей, боюсь, дошедшие до вас известия – сущая правда: Химура-сан не открывал глаз с самой ночи битвы. По правде говоря, я как раз очень даже хотела бы, чтоб вы его потревожили, ведь уже три дня прошло, а он так ни разу и не шелохнулся...
Скользнула, открываясь, дверь, и впервые за несколько недель – с момента его ухода из Токио – Мегуми довелось лицезреть Кен-сана.
От произошедших с ним изменений занялось дыхание.
Три дня.
...Значит, он такой уже три дня.
- Он умирает, - прошептала она, едва взглянув на неподвижное тело, распростертое на футоне у окна, и Сае Секихара за ее спиной ахнула.
Не сразу вернув себе способность двигаться, Мегуми отправилась в показавшийся бесконечным путь по раскинувшемуся между ней и Химурой Кеншином пространству. От двери через комнату к окну.
Пот крупными каплями поблескивал на его лбу, рыжие волосы облепили лицо и голову, под глазами залегли тени, а губы обрели нездоровую бледность, однако куда сильней обеспокоил Мегуми жар, исходящий от его кожи, - жар, который она ощутила, едва коснувшись лба тыльной стороной руки, жар, от которого яростно пылал шрам на левой щеке, делая бледное, непривычно равнодушное и неподвижное лицо еще более пугающим, еще более незнакомым...
В экипаже, мчавшем ее к Широбеко, Мегуми с трудом боролась с подступившей паникой: она боялась, что не удержит себя в руках, если ее подозрения о состоянии Кеншина окажутся небеспочвенными, однако сейчас она сама себе поразилась: былой ужас обернулся собранностью и решительностью, с которыми её рука сдернула с него одеяла. Не обращая внимания на встревоженный шепот Сае – да что ж вы делаете?! - Мегуми осторожно распахнула его юкату, дабы ознакомиться с перевязкой.
...Когда последний раз меняли бинты?
От доставившего ее сюда офицера она слышала о собранных вокруг Кеншина лучших докторах в округе – но им наверняка хватало работы: полиция, мирные жители; на него, поди не осталось ни времени, ни соответствующего внимания. Люди Окины, конечно, послушно выполняли данные им указания: меняли повязки, как их научили, однако работа на опытный взгляд Мегуми была абсолютно неумелой, в результате чего в раны несомненно инфицировались - она в этом уже не сомневалась.
Краем глаза Мегуми увидела, что Сае снова бережно прикрывает спящего Кеншина.
- Не трогайте его, - строго приказала она, тут же спохватившись и пытаясь хотя бы немного смягчить тон. - Сае, у него ожоги. Любые одеяла только ухудшат дело.
Сае растерянно моргнула и выронила покрывала, будто те грозили вспыхнуть у нее в руках, и Мегуми против собственной воли захотелось приструнить хозяйку – суета и, одновременно, заторможенность уже начинали по-настоящему раздражать. Однако...
Нет, так нельзя – в любом случае, Кеншину это ничем не поможет, а Сае – добрейшей души женщина, позволившая разместить у себя его самого и целую толпу его друзей. Кроме того, она весьма умна и очень опытна – не ее вина, что выхаживанию тяжелораненых ее никто не обучил.
- Как давно остальные отправились в Аойю? - спросила Мегуми.
- Да уж, наверное, несколько часов как – они обычно там до заката. Вы уверены, что мне не нужно их известить? Не сомневаюсь, они бы хотели узнать о вашем приезде как можно раньше.
- Нет. Они тут же примчатся, начнутся бесконечные разговоры... А мне сейчас необходимы тишина и покой, чтобы заняться Кен-саном; дружеский же энтузиазм – не сомневаюсь – только помешает.
Сае понимающе кивнула:
- Тогда я отправлю гонца, едва вы закончите с делами, - Сае неловко ждала ответа, и Мегуми, раскладывающая свои странные, а временами даже жутковатые инструменты и оборудование, коротко кивнула. Хозяйка ресторанчика спустилась уведомить персонал, что отныне все приказы доктора должны беспрекословно выполняться.
...Нет, Сае все же очень полезна, - Мегуми почувствовала укол вины за свою немногословность. - Надо бы получше держать себя в руках: необходимо забыть, что именно Кен-сан сейчас лежит перед ней, пусть даже, на ее врачебный взгляд, в таком состоянии, что хотелось буквально взвыть от страха и неуверенности.
- Спасибо, Сае – спокойствие в голосе поразило даже ее саму. Нет, все же нужно сказать... - Простите, что была резка...
- Не стоит, Мегуми-сенсей, просто займитесь вашим другом, - мягко улыбнулась Сае и покинула комнату.
Более не отвлекаясь, Мегуми обратила все свое внимание на мужчину перед ней и с тяжелым предчувствием принялась разматывать бесконечные бинты. Под ними открылись ужасающие раны.
...Он всего лишь человек...
Она развязала свой оби, высвободила руки из рукавов кимоно.
Просто еще один пациент.
Не тот, кто спас ее из рук подонка Такеды Канрю. Не тот мужчина с добрым сердцем и тихим голосом, благодаря которому она всегда чувствовала себя в безопасности, вне зависимости от того, какой кошмар представлял из себя мир вокруг.
- Кен-сан... - прошептала она, потрясенная представшими перед ней свежими ранами, будто мало было старых, и без того почти целиком исчеркавших его тело.
Окровавленные повязки...
От этого пронзительного сочетания красного и белого все поплыло перед глазами.
- Мегуми, ты дура!
Она с отвращением к себе отерла глаза, собралась с силами и продолжила осмотр.
Голова цела – ни царапины.
Это хорошо.
Все швы наложены правильно и аккуратно.
Это тоже хорошо.
Кровоподтеки на лице начинают блекнуть. Два пореза на шее, вопреки близости жизненно-важным артериям, смертельной опасности не представляют. Глубокая рана на правом плече потихоньку затягивается. А вот ожог на груди может быть инфицирован и стоит пристального внимания, хотя прямо сейчас вроде бы выглядит вполне пристойно. Длинный жуткого вида разрез по всей спине, вопреки виду, тоже начинает подживать. Хоть и крайне медленно.
Итак, внимания требуют в первую очередь шея и спина: кожа вокруг ран воспалилась и тревожно горела.
Она услышала, как кто-то вошел в комнату, и с раздражением обернулась к незваному гостю, тут же удивленно захлопав глазами при виде высоченного воина, видимо, присланного выполнять все ее указания. Судя по самоуверенным повадкам, в последний миг удержавшим Мегуми от закономерного вопроса, какого черта он сюда явился, это была отнюдь не та персона, которую, по ее мнению, должна была прислать в помощь ей Сае. Она с безмолвным удивлением смотрела, как новоприбывший опускает на пол таз с кипятком для стерилизации инструментов. Кроме того, он прихватил остро заточенные ножи, иглы, нитки и даже маленькую лампу. К ее еще большему удивлению, он не ушел немедленно, а, скрестив ноги, уселся рядом.
- Итак. Значит, вы и есть та самая женщина-врач, о которой все только и говорят, - он чуть нахмурился и вопросительно уставился на нее.
- Мегуми. Такани Мегуми, - спокойно откликнулась она. - А вы...?
- Хико Сейджуро, - глядя строго перед собой, ответил он.
И все.
Будто эти два слова все объясняли.
|
|
